Loyalty, Dissent and Betrayal: Modern Lithuania and East-Central European Imagination by Leonidas Donskis (review)

573 Ab Imperio, 3/2006 версией историографического введения к одной из этих докумен- тальных публикаций.6 В целом, рецензируемый сбор- ник служит подтверждением тому, что исследования гражданской войны в Сибири, несмотря на общие изменения в историогра- фии, активно продолжаются и что сибирские университеты по- прежнему являются ведущими центрами этих исследований. Тем не менее, несмотря на появление новых тем и направлений работ, в центре внимания которых на- ходится антибольшевистское движение, достижения новейшей историографии темы представля- ются пока довольно скромными. Так, в рецензируемом сборнике многие статьи так или иначе сводятся к попыткам заполнения “белых пятен”, бесконечным по своей природе и бесплодным с методологической точки зре- ния. Авторы, за исключением статьи Рынкова, мало соотносят региональные темы с общими проблемами в историографии гражданской войны. Также, рас- сматривая гражданскую войну в Сибири, авторы, к сожалению, практически не пытаются про- блематизировать региональный аспект. Было бы плодотворным исследовать, в чем заключались специфика и общие черты борьбы в Сибири, как имперская геогра- фия, возможно, обусловила фор- мы и исход гражданской войны. В связи с этим становится еще более очевидным неудачное отсутствие введения, которое могло бы при- дать этой работе действительно проблемный поворот. Если бы во введении были четко сформу- лированы тематика и направлен- ность материалов, это, возможно позволило бы авторам более ясно высказать свои идеи и проблемно выстроить статьи, что превратило бы это издание действительно в тематический сборник статей, а не в коллекцию разрозненных работ, обращенных к истории одного и того же периода и региона. 6 За советы без коммунистов. С. 4-29. Максим КИРЧАНОВ Leonidas Donskis, Loyalty, Dissent and Betrayal: Modern Lithuania and East-Central European Imagination (Amsterdam: “Rodopi ,” 2005). 164 pp. Bibliography, Index. ISBN: 90-420-1727-9. Литовский мыслитель Ричар- дас Гавелис писал, что в свое вре- мя исторические обстоятельства 574 Рецензии/Reviews просто вытолкнули Литву с ор- биты западной модели развития.1 Донатас Саука указывал на то, что эти события повлекли за собой раскол среди литовских интел- лектуалов,2 а Арвидас Шлегерис констатировал, что этот раскол не преодолен и по сей день.3 В этой ситуации серьезным объединя- ющим литовцев фактором как в эмиграции, так и в Литовской ССР оставался национализм. Именно поэтому актуальность изучения феномена литовского национализ- ма подчеркивается ныне многими литовскими и западными истори- ками.4 Как правило, в центре их работ – литовское национальное движение в XIX веке. Преодолеть этот хроноцентризм, вписав ли- товский национализм в централь- ноевропейский канон,5 пытается почти не известный русскоязыч- ным исследователям национализ- ма6 литовский историк Леонидас Донскис в книге “Лояльность, 1 R. Gavelis. Kultūrinė situacija: Vakarai ir Lietuva // Metmenys. 1993. Vol. 64. Pp. 80-81. 2 D. Sauka. Ideologija, kultūra ir absurdo karuselė // Metai. 1995. No 10. P. 123. 3 A. Šliogeris. Konservatoriaus is̆paz̆intys: 1988-1994 metų tekstai. Vilnius, 1995. Pp. 22-23. 4 D. Staliunas. “The Pole” in the Policy of the Russian Government: Semantics and the Praxis in the Mid-Nineteenth Century // Lithuanian Historical Studies. 2000. Vol. 5. Pp. 45-67; V. Merkys. Vincas Kudirka’s Concept of Lithuania // Ibid. Pp. 85-98; V. Sirutavičius. Vincas Kudirka’s Programme of Modernizing Society and Problems of Forming of National Intelligentsia // Ibid. Pp. 99-112; V. Žaltauskaitė. Catholicism and Nationalism in the Views of the Younger Generation of Lithuanian Clergy in the Late Nineteenth and Early Twentieth Centuries // Ibid. Pp. 113-130; Th. Weeks. Official Russia and Lithuanians, 1863–1905 // Ibid. Pp. 68-84; idem. Nation and State in Late Imperial Russia. Nationalism and Russification on the Western Frontier, 1863-1914. DeKalb, 1996; T. Snyder. The Reconstruction of Nations: Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569-1999. New Haven, 2003. 5 Если книга Лари Вульфа (L. Wolff. Inventing Eastern Europe: The Map of Civilization on the Mind of the Enlightenment. Princeton, 1994; см. русский перевод: Л. Вульф. Изобретая Восточную Европу. Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. Москва, 2003) дает представление о генерализированном образе Центральной Ев- ропы в целом, а исследование Марии Тодоровой (M. Todorova. Imaging the Balkans. New York, 1997) – его балканской составляющей, то рецензируемая монография представляет собой литовскую проекцию этого образа в центральноевропейском интерьере. 6 Предыдущие его исследования посвящены истории литовской философии и на- ционализму. См.: L. Donskis. The End of Ideology and Utopia. Moral Imagination and Cultural Criticism in the Twentieth Century. New York, 2000; idem. Forms of Hatred: The Troubled Imagination in Modern Philosophy and Literature.Amsterdam, 2003; idem. Identity and Freedom. Mapping Nationalism and Social Criticism in Twentieth-Century Lithuania. New York, 2002. 575 Ab Imperio, 3/2006 несогласие и измена. Современ- ная Литва и восточно-централь- ное европейское воображение”. Донскис анализирует развитие Литвы на центральноевропейской периферии и раскол литовского интеллектуального сообщества. Его исследование посвящено ли- беральным концепциям литовских мыслителей в ХХ веке. Триада, заявленная в названии, задает модель анализа. Литовская националистическая мысль в кни- ге представлена не как череда кон- цепций; она персонифицируется примерами и опытом Витаутаса Каволиса, Александраса Штро- маса, Томаса Венцловы, Юозоса Гирнюса, что придает книге био- графический характер. И если, по словам чешского философа К. Косика,7 Центральная Европа пре- вратилась в регион, где спорят о том, что значит быть европейцем, то обращение Донскиса к этой теме явилось попыткой ответить на вопрос, что значит быть литов- ским интеллектуалом в этой части Европы. Концепты литовского национа- лизма анализируются в контексте развития Литвы в ХХ веке и поиска ее места в центральноев- ропейском регионе, что делает книгу междисциплинарной, по- зволяя автору работать в жанрах политической и интеллектуальной истории одновременно. Приме- чательно, что англо-саксонская историография пережила свой интерес к Центральной Европе как региону несколько раньше, чем собственно литовская исто- риография. Однако это не делает книгу Донскиса запоздалым отве- том на исследования его западных коллег в данной области, так как общая направленность этих работ различна. Если предшественники Донскиса, скорее, предпочитали идеализировать историю региона, то подход литовского историка более академичен и взвешен.8 Литва, согласно Донскису, исторически развивалась как контактная зона: различные фак- торы, западные (европейские) и восточные (русские), оказывали свое влияние на динамику поли- тических настроений в Литве (Р. 12). Примечательно то, что рус- ский фактор не признается как однозначно негативный, а увле- ченность литовских интеллекту- алов идеями русских философов рассматривается как косвенное 7 См.: Венгры и Европа. Сборник эссе / Cост. В. Середа, Й. Горетич. Москва, 2002. С. 7. 8 См. например: M. Eksteins. Walking Since Daybreak: A Story of Eastern Europe and the Heart of Our Century. Toronto, 1999; I. Karafilly. Ashes and Miracles: A Polish Journey. Toronto, 1998; E. Hoffmann. Exit into History:AJourney Through New Eastern Europe. Toronto, 1993. 576 Рецензии/Reviews доказательство их европейско- сти.9 Донскис указывает на то, что переориентация интереса с русской философии на западную произошла в Литве в межвоенный период, так как литовские интел- лектуалы активно строили свою новую идентичность, а Советский Союз был для них неприемлемым образцом (Р. 24).10 Донскис пытается взглянуть на литовский национализм, предла- гая отказаться от его упрощенного понимания в этническом ключе.11 Национализм в Литве предстает не как экстремистская полити- ческая идеология, а как один из атрибутов гражданского обще- ства, так как национальная идея была проявлением либеральных настроений (особенно четко эта черта проявилась в советский период). Донскис призывает об- ратиться к изучению опыта литов- ского национализма в диаспоре,12 который демонстрирует удачное сочетание национальной идеи с идеей политического освобожде- ния, то есть национальных ценно- стей с гражданскими и либераль- ными (Рр. 7, 33). Попутно отметим, что выход в свет книги Донскиса также свидетельствует и о том, что в 1990-е годы центр балтийских исследований из диаспор пере- местился в страны Балтии, а сами 9 В данном случае национальный сентимент в литовской историографии выглядит более умеренным по сравнению с латышской историографией, где антирусские нарративы более заметны, особенно в научно-популярной литературе и исследова- ниях по истории международных отношений. См. для сравнения: Russian Foreign and Domestic Policies: in Harmony or at Odds? (Krievijas вrpolitika un iekрpolitika: saskaтв vai pretrunв?). Konferences materiвli / Red.A. Lejiтр. Rоga, 2003; Iekšpolitiskā situācija Krievijā. Darba grupas ziņojums. Rīga, 2001. 10 Стремление вписать свою историю в центральноевропейский контекст характерно не только для литовской историографии на постсоветском пространстве. Напри- мер, украинские интеллектуалы предпринимают в этом направлении активные усилия, публикуя как собственные исследования, так и переводы. См. например: А. Лієм. Зауваги щодо центральноєвропейської ідентичності // Ї. Незалежний культурологічний часопис. 1997. Т. 7. С. 4-9; Е. Морін. Європа – мета-національна провінція? // Там же. С. 9-23; С. Вятр. Політична культура у Середній Европі // Там же. С. 31-38. 11 Элементы подобного фрагментарного отношения к истории литовского национа- лизма заметны, в частности, у Тимоти Снайдера. См.: T. Snyder. The Reconstruction of Nations: Poland, Ukraine, Lithuania, Belarus, 1569-1999. New Haven, 2003. 12 Интерес к диаспорной проблематике характерен для большинства историографий в постсоветской Центральной и Восточной Европе. См., например, проявления такого интереса в белорусской историографии: Беларусь паміж Усходам і Захадам. Праблемы міжнацыянальнага, межрэлігійнага і міжкультурнага ўзаемадзеяння, дыялогу і сінтэзу. Мінск, 1997; Беларуская дыяспара як пасрэдніца ў дыялогу цывілізацый. Мінск, 2001. 577 Ab Imperio, 3/2006 местные историки смогли твор- чески осмыслить опыт диаспоры. Думается, уместна некоторая параллель между работой Дон- скиса и уже ставшей классической книгой Э. Саида “Ориентализм”:13 если Саид показывает, как ев- ропейцы воображали Восток, то Донскис сам “воображает”, конструирует, суммирует литов- ские нарративы о Центральной Европе. Литовский дискурс вос- приятия Центральной Европы формировался на стыке польского и русского влияния. Обращение автора к центральноевропейской интеллектуальной традиции со- вершенно естественно,14 так как он позиционирует себя и своих предшественников как носителей центральноевропейского типа ин- теллектуального мышления. Дон- скис указывает, что особая роль в литовской истории принадлежала Польше, демонстрировавшей путь сохранения идентичности и поли- тической культуры европейского типа в советском блоке. Польские интеллектуалы были образцом свободомыслия для литовских. Донскис показывает, что если межвоенные литовские мыслители были учениками русских филосо- фов, то современные – польских (Р. 26). Он придерживается мнения, что литовские советские интел- лектуалы и литовские интеллек- туалы в изгнании имели больше возможностей для контактов, чем интеллектуалы в других союзных республиках (Р. 12). Однако далее он идет вслед за установившейся литературной традицией и свя- зывает активизацию контактов с Западом с событиями второй половины 1980-х годов (Р. 25), игнорируя более ранние проявле- ния этой тенденции. Анализируя отношения между этими двумя группами на современном этапе, автор констатирует, что они не по- влияли существенно на характер литовской общественной мысли (Р. 31). В данном случае стано- вится очевидной одна из особен- ностей современной литовской историографии, которая отличает ее, например, от украинской: для литовских историков в меньшей степени характерно обращение к диаспорной историографии.15 13 E. Said. Orientalism. New York, 1979. 14 Донскис, например, обращается к работам таких авторов, как Л. Колаковски (L. Kolakowski. Freedom, Fane, Lying and Betrayal. Boulder, 1999), М. Кундера (M. Kundera. Immortality. New York, 1991), Ч. Милош (Cz. Milosz. The Captive Mind. New York, 1990). 15 Например, Донскис ссылается на уже ставшие классическими труды Р. Брубей- кера (R. Brubaker. Citizenship and Nationhood in France and Germany. London, 1992; idem. Nationalism Reframed: Nationhood and National Question in Modern Europe. Cambridge, 1999), Э. Геллнера (E. Gellner. Nations and Nationalism. Ithaca, 1994), 578 Рецензии/Reviews Донскис пытается выяснить роль нескольких интеллектуалов в рассматриваемых процессах. Воз- можно, эта часть книги будет осо- бенно тем по этой теме на мы что В. его о Литве как а как в (Рр. А. в в от Каволиса, его была более он и по- и Если – по то – он был из В его литовские и Донскис и на в в советский (Рр. Донскис Т. и ХХ и если – на- то скорее, из литовского и в это – по (Рр. Анализируя Донскис указывает на то, что его цивилизации в черта со- в цивилизации и не игнорируя этом и литовскую Литва в роль между литовской и Донскис на довольно что в как Э. (E. это свидетельствует о том, что литовская историография на и не к опыта книги и статьи В данном случае его на философа – как См.: V. Civilization of 1995. Ab Imperio, 3/2006 так как не в и к в том – и к литовской (Рр. согласно Донскису, литовского ным как так и ее культуры на между и Западом Европы. национа- среди других в Центральной Европе. В этой связи как и ский дискурс в идентичности как Донскис что был ли- в литовский национализм как с политического от них к с Если рассматривается как то и ются в как авторы, идеи во этом Дон- скис анализирует эти идеи в Если для – то для советский – который не В этой связи Донскис с – литов- ского и в Как и в случае с национализм в ский литовское движение как часть и (Рр. Донскис на его книги изменения и См.: A. and Social The of the Рецензии/Reviews что и в своих Его с Однако ность и литовской по Донскиса, же рас- как Если и на то – на и (Рр. в и который с А. и С. как один из литовских Донскис что в литовские между и идеями (Рр. Если и – и то – на- в Донскис указывает, что его не а характер. Дон- скис пытается Гирнюса, не для которых литовская идея Однако Донскис же он что если и то больше и – и – к в современной Донскис что если в и были а – то среди литовских историков с к к работам согласно Донскису, центральноев- так как с идеями других интеллектуалов этого региона. В связи с этим Дон- скис указывает на Ч. у литовские и национальной Донскис работ Т. T. Forms of New York, Ab Imperio, 3/2006 на то, что Литвы в веке модель идентичности в то как модель – (Рр. в работе и с работ русских к Донскис что он русской мысли в ХХ веке от поли- тической Донскис по- что и литовские интеллектуалы например, и (Р. быть в одной из более литовское в Центральной Европе с образа и с В данном случае Л. который в своей книге вос- интеллектуалов Донскис в идеи то, литовские в ХХ веке за и вписать себя на- в Центральной Европы. Вульфа и Донскиса между Вульфа на то, книгу о Восточной он о Ев- Донскис, это, книгу о Литве в Центральной Европе. В отметим, что книга Донскиса представляет собой опыт истории национализма и истории обще- Донскис пытается в Центральной который представление только о национализ- ма бы и например, обращается к работам таких русских авторов, как The of Russian и Е. (E. New York, Л. Вульф. Изобретая Восточную Европу. С. См., например, А. к Там же. С. Рецензии/Reviews за войны на что и национализма и его в гражданского со- национальной и с точки литовского по- представление о и его как быть и как интел- истории в не так литовских национа- этом бы и литовских не с национализма в других Центральной и в это мало на она возможно, ния национализма в контексте интеллектуальной истории Центральной Европы.

Fetched live from OpenAlex and de-inverted. Abstracts are not stored in this database: the inverted indexes are 8.6 GB of the frame’s 9.3 GB of text, and the host has 13 GB free.