"САМООТСТРАНЕНИЕ" КАК ЭТИЧЕСКИЙ И ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП В ПРОЗЕ Л. Я. ГИНЗБУРГ

Одно из самых ярких качеств прозы Лидии Гинзбург - размытость границ между жанрами и дисциплинами. Созданные ею произведения промежуточной литературы (термин Гинзбург) изобилуют историческими, философскими и литературными размышлениями, а круг интересов сближает ее прозу с социологией, культурологией, психологией1. И, хотя некоторые читатели и исследователи метафорически определяли записные книжки Гинзбург как роман, большинство интерпретаторов полагают, что по своей логике они ближе к мемуарам, дневникам, эссе и автобиографии2. Метод, благодаря которому возникает этот специфический тип прозы, ... Варианты этой статьи были представлены в форме доклада в Зубовском институте в Санкт-Петербурге и на Банных чтениях в Москве. Я глубоко признательна участникам и организаторам обоих мероприятий. Я хотела бы также поблагодарить Андрея Зорина, Ксению Кумпан, Ирину Паперно, Стефанию Сандлер, Лидию Семенову, Уильяма М. Тодда, Джастина Уэйра и друзей Л. Я. Гинзбург за щедрую помощь и поддержку, а особенно - Александра Кушнера за предоставленную возможность работы с архивом Лидии Гинзбург (недавно этот архив был передан в Российскую государственную библиотеку). Мое диссертационное исследование, частью которого является эта статья, поддержано International Dissertation Research Fellowship (Social Science Research Council), Frederick Sheldon Traveling Fellowship (Harvard University), а также the Davis Center Travel Grant (Harvard). 1 Обсуждение новаторских достижений Гинзбург в психологии, социологии и антропологии предпринято в статье: Зорин А. Проза Л. Я. Гинзбург и гуманитарная мысль XX века // НЛО. 2005. N 76. С. 45 - 68. См. также работу о социологических и антропологических аспектах текстов Гинзбург: Савицкий С. Спор с учителем: Начало литературного/исследовательского проекта Л. Гинзбург (представлена в форме доклада на Банных чтениях 2006 года, готовится к публикации в НЛО); о социологических аспектах литературоведческих работ Л. Гинзбург см.: Todd W.M. Between Marxism and Semiotics: Lidiia Ginz-burg and Soviet Literary Sociology // Canadian-American Slavic Studies. 1985. Summer. Vol. 19. N 2. P. 159 - 165; о записках Гинзбург как об особом типе антропологического письма см.: Утехин И. В. О смысле включенного наблюдения повседневности // История повседневности. СПб.: Алетейя, 2003 С. 15 - 24. 2 Сравнение записных книжек Гинзбург с романом см., например, в: Кушнер А. Цельность: о творчестве Л. Я. Гинзбург // Canadian-American Slavic Studies. 1994. Summer-Fall. Vol. 28. N 2/3. С 233 - 242; Зорин А. Проза Л. Я. Гинзбург и гуманитарная мысль XX века. Анализ ее прозы как автобиографической см.: Паперно И. Советский опыт, автобиографическое письмо и историческое сознание: Гинзбург, Герцен, Гегель // НЛО. 2004. N 68. С. 102 - 127; см. также: Pratt S. Lydia Ginzburg and the Fluidity of Genre // Autobiographical Statements in Twentieth-Century Russian Literature / Ed. by J.G. Harris. Princeton: Princeton University Press, 1990. P. 207 - 216. ... стр. 261 ... опровергающий традиционные жанровые и дисциплинарные классификации, я называю самоотстранением. Как бы отстраняя в своих текстах саму себя, Гинзбург пыталась воспринимать и описывать собственную жизнь как эстетически структурированное целое, аналогичное жизни литературного персонажа. Это отстранение от (или отношение к себе как к другому) свойственно всей прозе Гинзбург, опубликованной или неопубликованной. Однако Гинзбург резко усиливала этот прием при подготовке некоторых из своих дневниковых записей к публикации в виде эссе, а также при создании таких крупных текстов, как Мысль, описавшая круг или Заблуждение воли, - которые составляют третью (финальную) часть книги Человек за письменным столом3. ... В своей записи, датированной 1928 годом, Гинзбург определяет то, что достойно анализа - и, следовательно, записи, - как все психофизиологически и исторически закономерное. Фатум человека, как точка пересечения всеобщих тенденций4. Типическое же и неповторимо личное анализу не подлежит; и Гинзбург, чтобы избежать этих двух крайностей, стремится передавать неповторимо личные спонтанные высказывания окружающих таким образом, чтобы в них отразились элементы исторической закономерности. Однако в общем и целом Гинзбург, кажется, больше опасалась соскользнуть в личное, нежели в типическое, особенно когда дело касалось наиболее интимных областей ее собственного опыта. Ее тексты упорно сопротивляются тому, чтобы их воспринимали как мемуары или автобиографию. Тот, кто ожидает увидеть в прозе Гинзбург автобиографическое письмо, будет разочарован тем, что автор постоянно словно бы отворачивается от собственного я. Именно эту особенность ее прозы я буду рассматривать в данной работе. ... Нельзя не задаться вопросом: почему и каким образом промежуточная литература Гинзбург так дистанцирована от образа описывающей себя личности, который обычно находится в центре внимания в автобиографической и мемуарной литературе?

Fetched live from OpenAlex and de-inverted. Abstracts are not stored in this database: the inverted indexes are 8.6 GB of the frame’s 9.3 GB of text, and the host has 13 GB free.